Отношения семьи к друзьям ребенка

Хоментаускас Г.Т. Семья глазами ребенка
скачать (661.9 kb.)
Доступные файлы (1):

1   2   3   4   5

ГЛАВА VI

РЕБЕНОК ОСМЫСЛЯЕТ ОТНОШЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ ДРУГ К ДРУГУ

В предыдущих главах мы говорили об отношениях родителей к своим детям и искали причины своеобраз­ного развития личности ребенка в диаде «родитель — ре­бенок» в особенностях осмысления ребенком собствен­ного положения в семье. Однако картина семьи сильно упрощается, если исключить из обсуждения отноше­ния между супругами. Жизнь семьи не сводится к вос­питанию детей — это очевидно. Тем не менее, обсуждая ситуацию развития ребенка, мы с вами очень часто от­межевываемся от супружеских отношений, как будто они никак не причастны к психическому состоянию детей. Дети и их родители не живут разделенными непрони­цаемой перегородкой. Поведение отца и матери по от­ношению друг к другу есть такая же реальность, как и отношения родителей к ребенку.

Осмысляя происходящее вокруг него, ребенок вгля­дывается и вдумчиво вслушивается не только в то, что родители ему демонстрируют, но и в то, что те наверня­ка хотели бы скрыть от чуткой детской души. Без преуве­личения можно сказать, что отношения между мужем и женой имеют громадное влияние на развитие личности ребенка. И дело тут не только в том, что ссорящиеся между собой родители не создают в семье необходимой ребенку теплой, приветливой и безопасной атмосферы или что ссорящиеся родители не уделяют должного вни­мания воспитанию детей, что их требования непос­тоянны, необоснованны и случайны, но и в своеобразии восприятия ребенком человеческих взаимоотношений.

Что мы знаем о влиянии плохих, напряженных отно­шений между супругами на состояние детей? К сожа­лению, очень мало... Полистав популярную литерату­ру, мы узнаем, что ссоры в семье делают ребенка нерв­ным, плаксивым, непослушным, агрессивным. Если роди-

124

тели постоянно ругаются, дерутся да еще выпивают, ребенок растет в явно неблагоприятной среде, и ожидать можно самого худшего исхода. Вот, пожалуй, и все. Од­нако таких обыденных знаний хватает для понимания происходящего в одной десятой из числа таких семей. В других случаях этих знаний явно недостаточно. Ну а если семья внешне «порядочная», даже является приме­ром для других, а ребенок, как говорится, без царя в голове? Или же оба родителя педагоги, так что точно знают, как воспитывать ребенка и прилично вести себя по отношению к друг другу, а их ребенок — несчастный и злой маленький человек. В чем тогда дело?

Обыденное сознание ищет выход из тупика, сваливая вину на плохое влияние улицы, школы, наследственности и т. д. Но если пристально вглядеться в данную семью, то, как правило, проблемы поведения ребенка есть соот­ветствующая реакция на существующие между супруга­ми разногласия. Трения между супругами, как правило, травмирующе влияют на ребенка.

Сам факт, что супруги живут вместе и их отноше­ния оцениваются окружающими как хорошие, вовсе не означает, что муж и жена удовлетворены в браке. Под зеркальной поверхностью жизни семьи иногда бурлят страсти; в семье, рассматриваемой окружающими как «примерная», муж и жена могут просто ненавидеть друг друга, между ними простираются «зона арктического хо­лода» или «море безразличия». Супруги, практически разошедшиеся, продолжают жить вместе из самых раз­личных соображений. Для одних главное — сохранить внешнюю «порядочность» для карьеры, других останав­ливает страх перед неизвестным будущим, третьих — долг перед детьми. В последнем случае родители из бла­гих соображений считают, что любая полная семья для ребенка лучше, чем развод.

Такая позиция представляет собой достаточно рас­пространенное заблуждение. Иногда она обосновывает­ся теми исследованиями, в которых показаны недо­статки социального приспособления детей из разведен­ных семей, выявлены повышенная нервная раздражи­тельность, эмоциональные проблемы у детей после раз­вода. Конечно, так тоже бывает, но считать причиной бед растущего ребенка то, что его родители разведены, и теоретически, и жизненно неоправданно.

Дело в том, что ссоры, частые разногласия между

125

родителями, их конфликтные отношения более пагубно действуют на ребенка, чем сам развод и последующая жизнь с одним из родителей. На это особо обратили внимание психологи, которые показали, что наибольший вред детям приносит не сам развод, а ссоры между супругами, предшествующие расторжению брака. Ребе­нок чутко воспринимает межличностную дистанцию, образовавшуюся вследствие их ссор. На рис. 17 шести­летняя девочка Инга в период перед разводом изобрази­ла своих родителей как уже разведенных. На рисунке маму и отца разделяет не только значительное простран­ство, но и предметы, расположенные между ними.

Когда ссоры, конфликты, скажете, тогда все понятно. Да и то... Разве дети понимают, почему родители ссорят­ся? Более того. Ведь в некоторых семьях родители удер­живают себя от бессмысленных ссор. Как же обстоят де­ла в «спокойных», интеллигентных семьях? Такой воп­рос вполне правомерен. Как развиваются дети в семьях с сохраненным «фасадом», в которых, однако, родителей связывают эмоционально напряженные отношения, скры­тое недовольство друг другом и семьей? Может, дети не замечают «психологических нюансов» в жизни роди­телей и они никак не влияют на них?

С первой частью высказанного возражения необхо­димо частично согласиться. Конечно же, часто истинная причина ссор родителей остается ребенку неизвестной (родителям, впрочем, тоже). Более того, встречаясь с необъяснимым, дети додумывают причину — простую, обыденную и понятную и впоследствии даже стремятся ее устранить. Вот несколько рассказов семилетних де­тей по картинке (см. рис. 18), побуждающей детей на рас­крытие того, как они понимают отношения родителей.

«Родители злые, ругаются. Мама сердится, что отец смотрит в окно. Отец тоже злится, что ему не разрешают смотреть в окно».

«Отец стоит и смотрит в окно. Мама стоит рядом. Они не раз­говаривают. Отец злой. Разбилась ваза. Мама ее разбила. Он злится, что она разбила. Мама не очень хорошо себя чувствует. Она говорит: «Куплю новую вазу». Отец: «Откуда деньги возьмешь?» Мама: «Зара­ботаю».

«Отец пришел с работы. Мама говорит: «Почему так поздно при­шел?» Отец: «Было собрание». Мама: «Почему не сказал?» Отец: «Я же не знал». Дети думают, почему родители так долго ругаются».

В этих примерах, как и в большинстве эксперимен­тально собранных детских высказываний о родитель-

126

Рис. 17 Рис. 18

ских конфликтах, выявляется стремление детей объяс­нить семейные конфликты им понятными житейскими обстоятельствами, причинами, которые нам со стороны кажутся наивными: не разрешают друг другу смотреть в окно, не договорились, куда идти гулять, кто-то разбил вазу и т. п. Дети хорошо улавливают типичные внешние обстоятельства, с которыми связан конфликт, но его суть остается для них скрытой. Нередко дети на основе своих суждений даже пытаются устранить «причину» ссор родителей. В одной семье, в которой ссоры происхо­дили на финансовой почве, шестилетний мальчик со всей серьезностью обратился к отцу и матери: «Бабушка вче­ра мне подарила рубль. Если я вам его отдам, вы прекра­тите ссориться?»

Центрированность детской мысли часто вовлекает их в эмоционально сложные коллизии. Это относится и к об­суждаемой проблеме. Не находя удовлетворительного объяснения разногласиям между родителями, дети иногда воспринимают в качестве их причины самих себя. Еще раз обратимся к детским рассказам по указан­ной картинке: «Отец и мать грустные, сердитые. Их сын опять получил двойку. Они недовольны, что он такой плохой. Они ругаются». Конечно, ребенок, определяю­щий причину ссоры как следствие собственной «плохо-сти», испытывает сильное чувство вины, что еще усугуб­ляет его и без того тяжелое эмоциональное состояние и может стать причиной серьезных психических травм.

Итак: да, дети неточно, искаженно воспринимают причины ссор между родителями, однако это не означает, что если их понимание разногласий неправильно, то они таким образом ограждаются от возможных негативных последствий.

На вторую часть оппозиционного утверждения, что если родители способны воздержаться от «открытых боев», то они могут создать ребенку ситуацию психологи­ческого комфорта, нужно ответить более развернуто.

Дело в том, что даже внешне незаметное напряже­ние между супругами оказывает большое влияние на детей опосредованно. При этом недовольство родителей друг другом и семьей превращается в негативные воз­действия, в отношения, прямо касающиеся ребенка.

Из сказанного вовсе не следует, что если оба роди­теля неудовлетворены браком, то развод неизбежен. Развод, возможно, самый простой, но далеко не самый

128

лучший вариант. Во-первых, расторжение семейных свя­зей травмирует и супругов, и детей. Дети привыкли и любят обоих, им необходимы и отец, и мать. Во-вторых, сам факт развода не снимает раздраженности, неудовле­творенности у супругов. Часто даже наоборот: неудовле­творенность, отягощенная чувством одиночества, повы­шается. Таким образом, негативное эмоциональное со­стояние, возникающее из-за нерешенных личностных проблем, часто продолжает свое существование в каждой «половинке» семьи. В таких случаях усугубляется со­ответствующее влияние на детей. Если раньше неудовле­творенность, раздражительность частично «разряжались» в супружеских отношениях, то теперь они могут быть целиком обращены на ребенка.

Семей без конфликтов не бывает, в каждой хоть изредка, да возникает неудовлетворенность браком. Это естественно. Противоречия побуждают к изменению, к поиску более удовлетворяющих отношений. В общем, они — двигатель прогресса семьи. Однако нередки слу­чаи, когда нерешенные проблемы укореняются, потому что на них закрывают глаза, их игнорируют, мас­кируют и от себя, и от других. Возникает иллюзия, что, если делать вид, что все хорошо, проблемы сами собой исчезнут. На это и обращено наше основное воз­ражение: супругам невыгодно поступать, как страусам, прячущим голову в песок. Скрываемое трение в семейных отношениях со временем все больше их «изнашивает» и наносит вред и самим супругам, и их детям — проблемы требуют решения, а не хранения за раскрашенным в праздничные цвета фасадом семейного благополучия.

Теперь о самих механизмах — как происходит «ка­нализация» напряжения в супружеских отношениях в негативные воздействия на детей и как дети это воспри­нимают.

КОЗЕЛ ОТПУЩЕНИЯ

Наиболее распространенный способ «канализации» излишнего психического напряжения, недовольства супругов друг другом — механизм «козла отпущения». Можно выделить два варианта его исполнения.

Первый из них разыгрывается в семьях, в которых один из супругов явно занимает авторитарную позицию «сверху». Он не терпит возражений со стороны других

129

членов семьи. Внутренний, психологический подтекст та­кого способа общения родителя состоит в следующем:


  1. Все другие, только не он (она), виновны в неудов­
    летворительном положении дел.

  2. Когда выражаешь свое недовольство по отношению
    к другому, становится легче на душе.

Он или она безапелляционно негодуют по поводу по­ведения супруга и таким образом как бы освобожда­ются от психического напряжения. Формы выражения чувств зависят от многого, в том числе и от культурного уровня человека. Совсем не обязательно это грубости и крик, это могут быть постоянные «тактичные» замечания о способе ведения домашнего хозяйства, воспитания детей или о привычке говорить. В любом случае суть остается та же — психическое напряжение, недоволь­ство выливаются на другого супруга. Адресат, то есть тот, на которого была направлена эта замаскированная агрес­сия, с удовольствием огрызнулся бы, однако предвосхи­щает, что подобный акт протеста чреват последствия­ми — начнется настоящий скандал, на него навалится целая лавина упреков. Поэтому муж или жена на некото­рое время подавляют в себе возникшую злобу. Но лишь на некоторое время, до первого удобного случая. Подвер­нись тут под руку ребенок — и появившееся раздра­жение польется на него. Как это происходит, остро­умно изобразил X. Бидструп в карикатуре, к которой, как говорится, комментарии излишни (рис. 19).

Другой вариант пагубной игры в козла отпущения разыгрывается в семьях, в которых оба супруга не лезут за словом в карман, оба никогда не уступят и не дадут себя в обиду. Тут из игры исключается одно звено — муж или жена, а ребенок прямо получает «свою долю» от раздраженного родителя. Такое упрощение игры происходит не сразу, а в результате накопления роди­телями супружеского опыта.

Муж и жена, имеющие за спиной большой стаж об­щения друг с другом, знают, что если начнешь открыто набрасываться на супруга или будешь упрекать его, то в ответ услышишь то же самое, в итоге напряжение в отно­шениях еще больше возрастет либо разразится настоя­щий скандал с обоюдными обвинениями, битьем посуды и т. д. Независимо от формы, в которой протекает конфликт, во всех таких случаях оба супруга проигры­вают: муж и жена из него выходят еще более раздра-

130

I Рис. 19

женными, недовольными друг другом. «уж лучше было промолчать...», - успокоившись, думают они:

1акие родители со временем могут научиться воз­держиваться от проявления явного недовольства друг другом, однако, к сожалению, их раздраженность, воз­никающая вследствие неудовлетворенности браком, ни­куда не исчезает. Психическое напряжение проявляется

IL°uTn\ Т° ДРУГИМспособом (курение, алкоголиза-

ция и т. д.), которые являются своеобразными клапанами 131

разрядки. И самый «удобный» объект в таких случаях для выражения накопившегося негодования — это ре­бенок. Во-первых, он не даст сдачи. Во-вторых, всегда можно найти повод прищучить ребенка: то он недоста­точно опрятный, то ботинки положил не на место, то вообще не так смотрит... Все, все ради ребенка! Все для того, чтобы он вырос приличным человеком!

Ребенок же, как и в первом случае, постоянно ощу­щает недовольство со стороны родителей. Постепенно он начинает осмыслять себя как плохого, ни на что не способного, как человека, достойного всяческих пори­цаний. Интересно, что общая для детей в положении «козла отпущения» только низкая самооценка, а при­спосабливается к данной структуре межличностных отношений каждый по-своему. Одни принимают роль «серой мышки» — пытаются как можно меньше попа­даться на глаза родителям. Такие дети оставляют впе­чатление замкнутых в себе, загнанных детей, которые с большим недоверием и ожиданием наказания смотрят на окружающих. Мир внутренних переживаний подобно­го ребенка хорошо иллюстрирует рисунок шестилетнего Ритиса (рис. 20). Его малюсенькое изображение себя

132

Рис. 20

Рис. 21

показывает стремление быть незаметным. Рисунок со­здает впечатление недоступного мальчика-ежика, недо­верчиво оглядывающегося по сторонам.

В других случаях дети, оказавшись в ситуации «коз­ла отпущения», развивают в себе способность проти­востоять нападкам родителей, образно говоря, выра­щивают себе когти и зубы. Они ведут себя по отноше­нию к родителям все более агрессивно, тем самым ста­новясь для них неудобным «объектом» для «канализа­ции» напряжения. Это озлобленные дети, отвечающие на каждое прикосновение укусом. Однако именно таким способом они находят выход из не удовлетворяющей их ситуации, когда все психологические помои льются

133

на их головы. Внутреннюю позицию такого ребенка хо­рошо иллюстрирует автопортрет шестилетнего Витаса (рис. 21). Его когти и зубы символически защищают его от нападок.

ОТВЕРЖЕНИЕ СУПРУГА ЧЕРЕЗ РЕБЕНКА

Недовольство одного супруга другим в течение со­вместной жизни, как правило, приобретает конкретные очертания. Раздражают повышенная или пониженная активность другого, манера речи, неопрятность, особен­ности телосложения и т. п. В девяти случаях из десяти подобное раздражение непродуктивно, так как очень скоро оказывается, что изменить другого невозможно — не так уж мало в нас обусловлено природой, да и укоре­нившиеся привычки не столь легко меняются. Столк­нувшись с непреодолимым, супруги рано или поздно от­казываются от попыток перекроить другого. Хорошо бы­ло бы, если прекращение тщетных усилий осмыслива­лось более глубоко и рационально. Однако чаще супруги думают примерно так: «Да что с него возьмешь... Из ста­рого костюма не сб"шьешь новых штанов». Отказ от по­пыток изменить другого, однако, далеко не всегда озна­чает повышения терпимости, толерантности к своеобра­зию другого. Раздражение по поводу той или иной осо­бенности поведения остается и часто переносится на ребенка.

Ребенок получает в наследство или приобретает пу­тем подражания многое от своих родителей. Среди его разнообразных черт характера оказываются и те особен­ности отца или матери, которые вызывают раздражение у другого супруга. Отец или мать просто содрогаются, когда у их ребенка обнаруживается нежелательная чер­та супруга: неужели и этот такой же!? Часто на той основе, что сын такой же неусидчивый, как и его отец, или дочка так же, как мать, плаксива, начинается настоя­щая борьба за «спасение души» ребенка — мать или отец стараются во что бы то ни стало искоренить в ребен­ке нелюбимые черты.

Психологический смысл подобной борьбы — отри­цание супруга, выражение недовольства им через ребен­ка. При этом жертва супружеского трения — ребенок, на которого обрушивается перевоспитание. Стремление «исправить» ребенка, как правило, не приводит к ожи-

134

даемым результатам. Наоборот, из-за постоянного на­ставничества сын или дочь приобретают комплекс непол­ноценности, а «искореняемые» особенности, вместо того чтобы исчезнуть, еще больше закрепляются. Как это происходит, можно проследить на нескольких при­мерах.

Жену, которая на самом деле была крайне не удовлетворена своим браком, но не осознавала этого, особо раздражало периодическое заика­ние мужа. Она считала, что дефект мужа есть главная причина неуспеш­ного общения их семьи с окружающими. Ее попытки уговорить супру­га полечиться у логопеда были безуспешными, так как муж имел опыт безрезультатного лечения. С большой тревогой она следила за разви­тием речи у мальчика — не унаследовал ли он дефект речи отца? Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет.

Двухлетний мальчик иногда застревал на произношении отдель­ных слов, повторял по нескольку раз тот же слог, что вообще характер­но для речи маленьких детей. Конечно, такое застревание ни в коем случае не было заиканием, но мать усматривала в несовершенной речи ребенка именно это. Каждый раз, когда малыш запинался, она силь­но эмоционально реагировала, пугалась и, вместо того чтобы услышать, что хотел сказать сын, заостряла внимание на его произношении, вы­нуждала его по нескольку раз повторять неудачно произнесенное слово.

В трехлетнем возрасте мальчик уже сам сильно волновался в по­добной ситуации, спешил повторить слово и... застревал. «Логопеди­ческие» приемы матери, в сущности, привели к тому, что мальчик, что-либо неправильно сказав, возбуждался, пугался и повторял ошиб­ку, после чего еще сильнее нервничал и, следовательно, застревал больше. Таким образом мать, создав ажиотаж вокруг заикания, сама непреднамеренно научила ребенка заикаться.

Подобное явление, когда чрезмерное рвение родителя избавить своего ребенка от нежелательной черты харак­тера, особенности поведения приводит к противополож­ным результатам, не так уж редко, и в этом прослежи­вается определенная закономерность. Излишнее стремле­ние, чтобы ребенок делал так, а не иначе, применение не­соответствующих ситуации воспитательных средств при­водят к нагнетанию напряженной нервной атмосферы. А это не средство эффективного воспитания, наоборот, все это может стать причиной нежелательного поведе­ния. Тогда, когда подобная канитель закручивается во­круг определенной нежелательной особенности ребенка, она еще больше усугубляет ее. Обратимся еще к одному примеру.

Отец считает, что мать слишком много нежила мальчика и тот стал таким же разбалованным и трусливым, как все женщины вообще, и его жена в частности. Более того, он видит в сыне наследственно ма­теринскую нерешительность, чрезмерную осторожность и старается искоренить эти свойства. Уже из одного наблюдаемого случая стано-

135

вится приблизительно ясно, к каким результатам приведет обучение сына «мужественности» отцом. Понаблюдаем за ними в один жаркий день на берегу живописного озера.

Отец стоит в воде, мальчик — на мостике. «Прыгай», — кричит отец. Мальчик неуверенно, боязливо смотрит на воду. «Прыгай же! Не будь трусом!» — резко звучит голос отца. Мальчик съеживается, пугливо смотрит на него и непроизвольно делает пару шагов, отодви­гаясь не столько от воды, сколько от нервничающего отца. У отца кон­чается терпение, он хватает мальчика и визжащего во весь голос и пытающегося вывернуться из рук погружает в воду. Мальчик не пе- , рестает визжать, и отец вынужден вернуть его на мостик. «Тьфу, ма- i менькин сыночек! — огорченно говорит он. — Из тебя не выйдет на- { стоящего мужчины!»

Чего хотел отец? Чтобы его сын не боялся воды, проявил решительность. Чего добился? Ребенок еще больше будет бояться и воды, и отца. К тому же отец, поступив таким образом с сыном, не только не добился желаемого, но и заложил фундамент будущим неудачам сына. Почему так случилось? Не будем спешить с упре­ками, что отец груб и не умеет обращаться с детьми. Может, это и так. Но и такой отец вел бы себя иначе, если бы не испытывал нетерпения: во что бы то ни стало и как можно быстрей изменить сына. За всем этим кроется и третье действующее лицо — мать ребенка. Ведь в отношении к сыну звучат и недоверие к жене, и неудовлетворенность ею, и тем, что она делает сына по­хожим на себя.

Усилия, направленные на уничтожение в ребенке раздражающих черт супруга, направляются эмоциями, а не разумом. Поэтому те средства, которыми пользуются родители, не соответствуют ситуации, используемые меры контроля чрезмерно сильны, ожидаемый результат нере­ален. Родители часто тратят энергию на второстепенные и на вполне терпимые проявления детской индивидуаль­ности. Еще более непонятным кажется желание родите лей искоренить природное в ребенке, то, что он унаследо­вал от другого супруга.

Мать, обратившаяся за помощью к психологу, негодовала по поводу повышенной активности ребенка. Она говорила: «Я знаю, как глупо выглядят постоянно суетящиеся люди. Вот мой муж. С ним совер­шенно невозможно быть на людях. Он не посидит спокойно ни ми­нутки — все время суетится, вмешивается в чужой разговор. Мне просто стыдно за него. Вот и сын научился этому. Все дергается, кру­тится... Скажите, как его от этого отучить?»

н

Было бы хорошо, если бы дело касалось лишь этого вопроса. До обращения к психологу мать, очевидно,

136

проделала громадную работу по «умиротворению» сына, так и не задавшись вопросом, откуда у нее такая не­приязнь к активности мужчин, хотя ответ очевиден в этом коротком высказывании. Уже первая встреча с ре­бенком показала и результаты «воспитательной» работы матери.

Шестилетний мальчик оказался и впрямь активным. Для него посидеть спокойно — настоящая мука (хотя меня лично больше бы встревожило, если бы мальчик такого возраста от этого испытывал бы удовольствие). Сидя в кабинете, мальчик то и дело заглядывал в окно, под стол, шевелил ногой, рылся в карманах. Потом вдруг, что-то вспомнив, испуганно содрогался, мельком взглядывал на мать, крепко прижимал ладони к ногам и на минутку застывал (налицо усилия матери). Но его желания сидеть смирно хватало лишь на минутку — он опять начинал суетиться, отвлекаться от происходящего.

Чего добилась мать в попытке изжить природное, присущее индивидуальности сына? Кроме напряженных отношений с матерью виден и другой результат «воспи­тательной» работы — изредка, во время попытки остано­виться, на лице мальчика заметен тик (судорожное подергивание мышц лица). Это, конечно, «космети­ческий» недуг, но сколько направленной психокоррек-ционной работы потребуется, чтобы избавить от него мальчика!

В тех случаях, когда родители объявляют «войну» природным особенностям ребенка, проявлениям темпе­рамента, всегда хочется указать на безнадежность, тщетность подобных усилий.. На ум приходит такое сравнение. Представьте, что у вашего ребенка волосы ярко-рыжего цвета. Вы просто содрогаетесь от этого. И муж (жена) ваш такой же никудышный, и ребенок, к несчастью, смешит своими волосами весь двор. А что, если запретить ему выращивать такие волосы и велеть стать брюнетом?

Абсурд? Конечно. Но не так уж редко встречаемый. Близкие люди, вместо того чтобы поддержать ребенка, дать ему почувствовать уверенность в себе, чтобы он мог удачно приспособиться, невзирая на свои «раздра­жающие» особенности, и дома ставят его в безвы­ходное положение.

Редко венчаются успехом и попытки матери или отца избавить ребенка от «выученных» у супруга форм поведе­ния: странностей походки, манеры речи, своеобразных обращений и т. п. Дело в том, что мальчик, усваивая

137

поведение отца, девочка — поведение матери, не просто их заучивают. Ребенок видит себя таким же, как отец, вместе с этим начинает чуточку ощущать себя им, как бы получает часть его силы, уверенности, взрослости. Это помогает ему приобретать душевное равновесие, само­обладание. Мать, желая избавить ребенка от раздражаю­щих ее черт супруга, не догадывается, что посягает не на отдельные элементы поведения, а на целостность образа отца, усвоенного мальчиком, на его престиж. Если мать (или, в аналогичном случае, отец) восприняла бы ситуа­цию именно так, ее бы не удивляло, почему «выученные» особенности поведения столь устойчивы, плохо поддают­ся изменению.

Как к дополнительному аргументу можно прибегнуть и к опыту разведенных матерей. Из их уст можно услы­шать, что если мальчик общался с отцом пять лет, то отцовские манеры поведения, несмотря на все усилия матери, часто сохраняются десятилетиями. Так велика сила подражания!

Дети, очутившись в ситуации, когда они по какой-то причине вынуждены менять усвоенную у родителя фор­му поведения, чувствуют себя крайне растерянно. Они недоумевают, почему то, что разрешено родителю, не позволяется ему, ведь он как раз и стремится стать похожим на него. К примеру, девочка, имеющая не совсем хорошую привычку часами просиживать у зеркала, причесываясь, примеряя различные платья и аксессуары, никак не могла понять, чем недоволен отец: «Ведь все женщины, и моя мать тоже, так делают!» И впрямь, откуда и почему эта девочка может знать, что у отца, наблюдающего такое поведение, просто начинает щемить сердце, так как он тут же вспоминает постоянные конфликты с матерью: «А у меня нет выходного платья (ботинок, пальто и т. д.) — не в чем в люди выйти!»

Отвержение супруга через ребенка — серьезный симптом нарушенных семейных отношений, признак потери эмоциональной привлекательности мужа или жены. Супруги во многом не удовлетворяют друг друга, однако каждый из них не способен.взяться за решение межличностных проблем, приведших к такой семейной обстановке. Причина — боязнь погрязнуть в безрезуль­татном «выяснении отношений», после которого жизнь становится еще напряженнее. Поэтому вся энергия «перевоспитания» другого направляется на детей, «носи-

138

телей» раздражающих особенностей супруга. В этом зву­чит и подсознательная надежда: «Вот он (она) увидит со стороны, в ребенке, каким никчемным он (она) является, и поймет, что меня злит. Может быть, тогда он (она) сделает над собой усилие и изменится в лучшую сто­рону». В таком поведении может проскальзывать и дру­гое, самозащитное поведение: «Боже, разве можно жить с людьми, которые так себя ведут!»

В ситуации подобного косвенного отвержения супру­га дети постоянно находятся в атмосфере напряжения, что не может не отразиться на их личностном развитии. И все же в такой обстановке дети не очень теряют в само­оценке. Дело в том, что, несмотря на интенсивное давле­ние со стороны одного родителя, они субъективно ощу­щают поддержку другого, что придает им стабильность: «Пусть на меня давят, как хотят, но зато я такой же, как отец (мать)».

В более сложном положении находятся дети после развода. Если мать или отец пытаются «вышибить» из ребенка любые признаки бывшего супруга, они тем самым еще более осложняют и так очень психологически слож­ное положение ребенка после развода, делают его еще более шатким — ребенок теряет еще одну точку опоры: под угрозу ставится положительный образ, или его эле­менты, недостающего родителя. Поступая так, разведен­ные родители сильно увеличивают риск психического «срыва» ребенка.

РЕБЕНОК — ЧЛЕН «ВОЕННОГО СОЮЗА»

Когда оба супруга не имеют чувства общности, со­вместных взглядов и планов на будущее, не видят перс­пективы развития своего «я» в связи с прогрессом всей семьи, между супругами неизбежно возникает межлич­ностное напряжение. Муж и жена постепенно начинают видеть друг в друге не соратника, а препятствие в реали­зации собственного образа семьи. Противопоставление себя другому супругу существует как психологический подтекст и проявляет себя в механизмах «козла отпуще-ния», в отрицании супруга через ребенка.

Однако в этих случаях супруги, как правило, мало осознают, что они противостоят друг другу, и суть их от­ношений поэтому проявляется косвенно, символически. Как только такие супруги начинают более четко осозна-

139

вать свои отношения, у них возникает новый этап: откры­тая борьба, бескомпромиссное утверждение собственной правоты, стремление пересилить и перехитрить другого. Это может проявляться в открытых обвинениях другого («Это все из-за тебя мы живем в полуразваленной квар­тире, из-за тебя ребенок плохо учится и т. п.»), в уходе от жизни семьи и замыкании в собственном психологиче­ском пространстве («Да пропадите вы все пропадом! Жи­вите, как хотите, а я буду делать то, что мне хочется»), в дискредитации супруга в глазах окружающих («Разве с таким человеком возможно жить?») или другими хитро­умными способами, с которыми читатель не раз встречал­ся.

Таким образом, в семье создаются два враждующих лагеря — муж и жена. Ребенок, находясь между двумя воинствующими силами, стоит перед дилеммой — с кем быть? В борьбе родителей за ребенка больше усилий для привлечения его на свою сторону тратит тот супруг, ко­торый чувствует себя слабее, беззащитнее. Супруг, «объ­единившись» с ребенком, получает большие психологи­ческие выгоды от этого. Во-первых, он приобретает ил­люзорное подтверждение собственной правоты («Если ребенок вместе со мной, значит, я прав!»). Во-вторых, «присоединение» ребенка к одному из супругов — это сильный психологический удар для другого. Иначе гово­ря, настроить ребенка против стоит хотя бы для того, чтобы супругу было больнее.

Так ребенок становится ценным оружием для семей­ных «битв», и его обладатель всеми средствами пытается удержать сына или дочь на своей стороне. Это и убежде­ния («Слушай, что тебе мама говорит! Отец всегда навы­думывает разных глупостей»), и подкуп («Если будешь меня слушаться и поедешь со мной на рыбалку, а не в театр с матерью, куплю тебе гоночную машину») и т. д.

В семьях, в которых двое и больше детей, вследствие указанных причин создаются своеобразные альянсы, в которых и муж, и жена имеют своих последователей. Ил­люстрацией подобной структуры семьи может быть ри­сунок семьи девочки, в котором явно видны две под­структуры: мы (женщины) и они (мужчины) (рис. 22). Обратите внимание на то, как тщательно нарисована «женская половина» и как небрежно изображены мужчи­ны, что и выражает соответствующее эмоциональное отношение к ним.

140

Рис. 22 Рис. 23

На рисунке Габриелюса (рис. 23) выделяются две подгруппы, отражающие реальное положение отношений в семье. Справа налево он изобразил в лодке себя, брата, маму, а дальше на самом носу корабля — маленького отца. В этой семье разыгралась борьба по перевоспита­нию отца, замкнутого в себе, занятого лишь работой и не уделяющего, по мнению матери, должного внимания жизни семьи.

Объектом столкновений между «лагерями» может быть разное: мать и дочь борются с «пьянством», часто преувеличенно воспринимаемым, отца; объявляют войну его «непристойным» друзьям; борются с его привязанно­стью к рыбной ловле и т. п. Отец с сыном могут выражать открытое недовольство по отношению к стремлению ма­тери жить «светской жизнью»; бороться с ее попытками приобщить мужчин семьи к культуре и т. п. Однако во всех этих разнообразных случаях видно общее: попытка показать «плохость» другого, стремление переложить вину на него за неудачно сложившиеся отношения. Иног­да подобная борьба выходит за границы семьи, и во мно­гих газетах и журналах мы читаем письма родителей и детей с призывом к общественности «образумить» отца, мать, реже — дочь, сына.

Существование двух враждующих лагерей в семье вынуждает ребенка принять чью-то сторону: либо «за­щитника (цу) матери», либо «борца за защиту прав муж­чин». Эта ситуация не только внешне сложна, но в пер­вую очередь проблематична внутренне. Эмоциональная напряженность, отсутствие у ребенка чувства безопас­ности чрезмерно нагружают его — ведь он, ребенок, во-первых, постоянно чувствует тревогу и смятение, боязнь, что он делает что-то не так. Во-вторых, он часто начинает испытывать постоянный подсознательный страх, что его ждет кара за плохое поведение. Все эти обстоятельства могут приводить к серьезным невротическим расстройст­вам.

Другое обстоятельство, имеющее негативное влияние на развитие личности ребенка, — это искаженное осмыс­ление ребенком роли мужчины или женщины. Дело в том, что мать и отец в начале жизни человека олицетворяют все «женское» и все «мужское», иначе говоря представ­ляют основные модели полов. Особенности отношений детей к ним, осмысление половых ролей закрепляются и долгое время служат точками отсчета при отношениях

142

уже взрослого человека с лицами другого пола. Ситуа­ция, когда ребенок втягивается в борьбу родителей, ста­новится членом «военного союза», пагубно влияет на бу­дущие отношения между мужчинами и женщинами. Тут возможны два варианта: либо ребенок по мере взросления не будет в ладах с собственной половой ролью, либо у него не будут складываться отношения с лицами дру­гого пола.

Однако чаще всего происходит и то и другое, так как ребенок наблюдает в семье ненормальные отношения между отцом и матерью (мужчиной и женщиной) и вклю­чается в них. Посмотрим, как происходит это в реаль­ной жизни.

Представьте себе семью, в которой в «военном альян­се» против отца объединены мать и дочь. Постоянное выискивание, что отец сделал не так, в чем «провинился», слушание соображений матери по поводу «плохости» всех мужчин, изо дня в день повторяющиеся эмоциональ­но напряженные отношения с отцом оставляют в чуткой душе девочки неизгладимый след. В итоге образ отца, мужчины, окрашивается в темные тона и становится сим­волом чего-то нехорошего, а это шаткая основа для буду­щих контактов с противоположным полом.

И если разобраться, как много теряет дочь при таких неудачно сложившихся отношениях в семье!

Отец для дочери (при хороших взаимоотношени­ях) — это и основа чувства безопасности; именно он дает ей ощущение женственности; на основе общения с ним девочка строит свой образ мужчин вообще. Первичные детские представления очень стабильны, и, хотя формы поведения с возрастом меняются, постоянными остаются основные установки на противоположный пол, выражаю­щиеся в эмоциональных переживаниях, импульсивных поступках (с мужчинами приятно общаться или нет, к ним надо приближаться или от них бежать).

Хотя девочка, повзрослев, встречая самых разных мужчин, начинает смотреть на них, да и на своего отца, не глазами своей матери, а своими собственными, часто ее сознательный, гораздо более осмысляемый опыт ока- ■ зывается бессильным против раннего, детского пони­мания, первичных отношений с членами семьи. Эмоцио­нальное напряжение, негативные эмоциональные пере­живания, возникающие при общении с мужчинами, не­понятно и незаметно для самой взрослой женщины про-

143

рочески возвращают в жизнь то, что когда-то сло­жилось между ее матерью и отцом.

Негативные установки по отношению к другому полу могут принуждать ее избегать контактов с мужчинами, предвосхищая, что «все это добром не кончится», или же пытаться найти «идеального» партнера или, по крайней мере, мужчину, во всем противоположного отцу. Жен­щины с подобной историей жизни, как правило, тре­вожны по отношению к мужчинам, где-то в глубине души убеждены, что «от мужчин нельзя ожидать ничего хорошего».

В семейной жизни кроме чисто психологических про­блем нередки сложности в половых отношениях. В ин­тимной сфере ярко проявляется неспособность партнера полностью доверять, отдаваться ему. Возникающее на­пряжение, недоверчивое отношение, иррациональное ожидание «чего-то плохого» со стороны мужчины как бы блокирует приятные телесные ощущения. Женщина не получает удовлетворения от ласки мужчины, близости с ним, или же приятные ощущения не настолько интен­сивны, чтобы полностью пересилили чувство психологи­ческого дискомфорта. Опыт неполноценной близости еще более отталкивает ее: «Все это нужно только мужчине, а не мне. Он просто мною пользуется!» Нетрудно дога­даться, как далее будут развертываться ее отношения с мужем или мужчинами вообще.

Отношение девочки к отцу и к противоположному по­лу, возникшее в семье в ситуации двух враждующих ла­герей, оказывается сильнее, чем ее сознательный опыт общения. Ранние негативные установки все время прояв­ляют себя в эмоциональных реакциях, а они, в свою оче­редь, во многом предопределяют поведение уже взрослой женщины, приводят к тому, что и более поздний опыт показывает, что мать была права — «все мужчины тако­вы!». Так, казалось бы, безобидное стремление матери вместе с дочерью «перевоспитать» отца оборачивается для последней жизненной драмой.

Сказанное относится не только к альянсу матери и дочери, хотя он и наиболее популярен. Не менее пагуб­ной оказывается и «борьба» отца и сына с матерью. Воз­никающие негативные установки по отношению к мате­ри и женскому полу аналогично искажают отношения молодого человека, становясь причиной многих его про­блем.

144

Своеобразно складываются взаимоотношения в семь­ях, где ребенок присоединяется к «лагерю» противопо­ложного пола, например отец с дочерью объединяются против матери, а мать с сыном — против отца. В этих ва­риантах отношения детей к другому полу также нару­шаются, но несколько иначе. Между отцом и дочерью, матерью и сыном образуются тесные, эмоционально на­сыщенные отношения, в которых можно заметить и эро­тический оттенок. Их вражда по отношению к другому родителю кажется менее интенсивной. Они как бы замы­каются в своих межличностных отношениях, игнорируя третьего, субъективно отвергая его.

Все-таки внутренне ребенок испытывает бурлящие чувства. Во-первых, это агрессия по отношению к роди­телю того же пола. Во-вторых, это чувство вины, кото­рое возникает у ребенка, как только он начинает осо­знавать собственные негативные чувства к родителю, а также понимать, хоть и фрагментарно, частично, что, будучи рядом с одним из родителей, занимает место дру­гого. Поэтому ребенок еще сильнее привязывается к ро­дителю другого пола как к защитнику, как к объекту люб­ви и вместе с тем все более ненавидит и боится другого.

В дальнейшем уже взрослый юноша или девушка ис­пытывают громадные сложности, вытекающие из неспо­собности разрушить чересчур близкие связи с родите­лем противоположного пола. Близкий друг или спут­ник жизни подбирается по материнскому (или отцов­скому) образцу и постоянно, сознательно или бессозна­тельно, с ним сравнивается. Конечно, подобная связь об­речена на неуспех по той простой причине, что двух оди­наковых людей не бывает. Разрыву отношений способ­ствуют и теща или свекор, которые, как правило, тоже тя­готеют к восстановлению монополизированного эмоцио­нального общения с сыном или дочерью.

РЕБЕНОК — ОБЪЕДИНЯЮЩЕЕ РОДИТЕЛЕЙ ЗВЕНО

Трения между родителями, очевидные или менее заметные, вызывают негативные эмоциональные пережи­вания и других членов семьи. Это относится и к тем слу­чаям, когда ссора, конфликт, негодование прямо не ка­саются детей, а возникают и существуют между супру­гами. В реальной жизни семьи практически невозмож­но, чтобы конфликт или просто плохое настроение од-

145

ного человека переживались лишь им одним. Известно, что даже новорожденный, если его мать испытывает тревогу, тоже начинает нервничать. Новорожденный, не понимающий ни языка, ни значения выражения лица, тем не менее улавливает состояние матери.

Даже дошкольник, не понимая полностью сути роди­тельских разногласий, придает им своеобразный смысл. Однако часто он просто воспринимает, что, когда мама и папа такие, ему плохо, ему хочется плакать, бежать куда-то или сделать что-нибудь злое. Ребенок чувствует психологический дискомфорт, но не видит, в чем его причина, не знает средств, как избежать таких негатив­ных переживаний. В этом смысле дети слепы и безоруж­ны. При этом они чрезвычайно чутки к изменению эмо­циональной атмосферы в семье и склонны ее измене­ния связывать либо с происходящими внешними собы­тиями, либо с собственным поведением.

Ребенок, например, чувствует, что, если вместе с обои­ми родителями пойти играть в теннис или в гости, рядом с ними становится как-то теплее, что, если их обоих рас­смешить, сделав какую-то глупость, исчезает то неоп­ределенное, неприятное чувство под сердцем.

Таким образом, даже не понимая, что рн делает, ре­бенок «ощупью» находит способы, устраняющие его психологический дискомфорт, то есть обнаруживает средства, уменьшающие трения между родителями, по­могающие всем вместе почувствовать общность, изба­виться от эмоционального напряжения. Не всегда эти средства и способы, интуитивно или случайно найден­ные ребенком, достигают продолжительного эффекта. Часто за минутное избавление от напряжения ребенок платит большую цену. Однако он этого не понимает и не видит, как не видят и не понимают этого его родители...

Объединение родителей посредством болезни ребенка.

Некоторые дети, заболев, наряду с неприятными ощуще­ниями от болезни неожиданно для себя начинают чув­ствовать и что-то приятное, сладкое, растормаживающее. Дело в том, что ребецрк вдруг окружается вниманием и заботой, напряжение во взаимоотношениях родителей куда-то исчезает — оба родителя как бы объединяются у кроватки ребенка: что сделать ему приятного. Что пре­поднести вкусненького ребенку. Где достать необходи-

146

мые лекарства. Эти и другие заботы на время вынуж­дают родителей забыть про собственные ссоры, невзгоды, все начинает крутиться вокруг малыша и его беды.

Ребенок чувствует большие изменения в психологи­ческом климате семьи — оба родителя так много зани­маются им, хлопочут, а главное — он с ними вместе! Он с ними обоими! Он не чувствует непонятного ему психи­ческого напряжения от того, что родители ссорятся, не­довольны друг другом. Иначе говоря, ребенок испытывает «прелести» болезни.

Так неприятная по своему существу болезнь стано­вится дли ребенка условно желаемой. Вероятность этого повышается в тех случаях, когда разрыв между неудов­летворительным эмоциональным состояниям ребенка в обычной жизни и «выгодой» болезни очень большой, яр­кий, когда недуг ребенка очевидно нормализует взаимо­отношения в семье.

В дальнейшем ребенок неосознанно стремится вос­произвести приятное ощущение общности с другими членами семьи, которые он испытал, заболев. Конечно, по собственному желанию не заболеешь гриппом или воспалением легких. Механизм возникновения болезни как средства объединения родителей несколько другой и касается не всех недугов. Это относится к тем из них, в возникновении которых психологические факторы игра­ют большую роль. А таких болезней не так уж мало. Мы уже говорили, что ребенок может «выработать», на­пример, бронхиальную астму как средство получения не­достающей ему родительской заботы и любви. Рассмот­рим несколько примеров.

Мать обратилась к психологу за помощью по поводу заикания ребенка — мальчика 8 лет. Занятия с логопедом (год перед обраще­нием) дали хороший эффект. Ребенок хорошо говорил у логопеда и почти не заикался в школе. Но дома ребенок часто так застревал, что не мог выговорить ни слова. Логопед сказал, что это результат нервного напряжения, и посоветовал обратиться к другим специалистам, к психо­логу. При внимательном рассмотрении семейная ситуация оказалась следующей. Мальчик практически не заикался, разговаривая с одним из родителей. Однако, как только между родителями возникал хотя бы незначительный спор, ребенок пытался сразу включиться в разговор с ними, при этом начинал сильно заикаться, часто был неспособным вы­говорить и слово. Родители в чем-то улавливали связь между заика­нием и их отношениями, так как, сразу после того как мальчик начинал заикаться, они обменивались между собой репликами, вроде «Да пере­стань же кипятиться, видишь, как разволновался мальчик», «Хватит!

147

Потом разберемся». После того как спор затихал, оба родителя прини­мались за успокоение мальчика.

Очевидно, что мальчик таким поведением добился цели — прервал тревожащее его поведение родителей, получил от отца и матери недостающую ему заботу.

Нужно ли этого мальчика лечить от заикания? Вряд ли. Он умеет справляться со своим недугом. Од­нако в семье такое поведение ему нужно как средство нормализации психологической атмосферы, она дает ре­бенку средство контролировать и направлять в же­лаемую сторону происходящее вокруг. Конечно, такое средство уж очень неприятно окружающим да и самому ребенку не на пользу. Но ребенок просто не нашел друго­го пути... Помочь ему можно: а) нормализовав отноше­ния супругов, б) снизив общую тревожность и уровень возбуждения ребенка, в) показав ребенку (в игре) дру­гие средства, при помощи которых он сможет справлять­ся с ситуацией без демонстрации собственной беспомощ­ности и зависимости.

Подобный психологический механизм может приве­сти к тому, что ребенок окажется, сам того не замечая и сознательно не желая, в плену разных недугов. Он может мочиться по ночам в кровать, испытывать изнуряющие головные боли, показывать родителям полную неспособ­ность заботиться о себе. Часто смысл всего этого — конт­роль семейной атмосферы и отношения родителей к нему.

? •

Объединение родителей посредством выполнения их нереализованных желаний. Супруги, не удовлетворенные браком, почти всегда ощущают бессмысленность, серость человеческой жизни. При таком настроении время от времени мысли родителей возвращаются к юношеским грезам, когда жизнь им казалась полной ярких красок и приятных неожиданностей, когда в будущем каждый из них видел себя счастливым, преуспевающим. Как контрастирует эта картина с лишенной радости повсе­дневностью! Утрата веры в свои силы, неспособность подняться над обыденностью определяют общее подав­ленное эмоциональное состояние, нежелание чем-либо заняться. Человек, не видящий жизненной перспективы, слаб и грустен.

Непроизвольно человек возвращается к своему про­шлому с вопросом: где сделана ошибка? Кто виноват,

148

что теперь я в таком безнадежном состоянии? Так энер­гия, которая очень пригодилась бы для реализации себя в теперешней, реальной ситуации, расходуется на самоуг­рызения, упреки супругу, ностальгическое, но бесперспек­тивное желание, чтобы бывшие мечты сбылись. Но... Не желание, а конкретные дела строят будущее. А свои действия супруги направили на бичевание друг друга и себя, отчего становится еще грустнее. Иногда в подоб­ной, крайне напряженной семейной атмосфере, напол­ненной призраками нереализованных родительских же­ланий, ребенок находит свой способ примирить их с соб­ственной жизнью и друг с другом.

Анна и Томас познакомились в средней музыкальной школе. Он учился в классе фортепьяно. Она — в классе скрипки. Летом, после окончания школы, их чувства друг к другу стали для них важнейшим делом в мире, и они решили пожениться сразу после вступительных эк­заменов в консерваторию. Но обоих постигла неудача. Томас пере­сдал экзамены и поступил на филологический факультет, а Анна, уд­рученная неуспехом, решила никуда больше не поступать, к тому же в это время она была беременна. Первый год Томас и Анна жили хо­рошо, однако после рождения второго ребенка (сразу вслед за первым) их отношения испортились и на пятом году совместной жизни речь зашла о разводе.

Приблизительно в то же время родители начали замечать музы­кальные способности старшего сына. Мать стряхнула пыль с уже дав­но забытой скрипки и стала по вечерам учить сына. Отец с удоволь­ствием аккомпанировал ему на пианино. В такие минуты всем было хорошо, все радовались — большая редкость в этой семье. Через не­которое время мальчик поступил в подготовительный класс детской музыкальной школы. Этим родители были очень довольны, постоян­но дополнительно занимались с сыном, и постепенно сын в классе стал «музыкальной звездой». Разговоры дома все время вертелись вокруг диезов и бемолей. Проблема взаимоотношений родителей как бы сня­лась, они начали более положительно оценивать свой брак и друг дру­га.

Что же произошло в этой семье? Может, улучшение отношений мужа и жены естественно — они непостоян­ны, как и все в этом изменчивом мире, и не надо тут искать какой-то более глубокой причины? Может быть. И все же хочется обратить ваше внимание на роль перво­го ребенка в происходящем. Она и впрямь велика. Но да­вайте разберемся по порядку.

Тот факт, что Анна и Томас не поступили в консер­ваторию, конечно, был для них большим ударом, серьез­ным препятствием к осуществлению жизненных планов. Однако их любовь друг к другу смягчала эту неудачу —

14»

«ведь не это главное», «ведь все можно поправить в бу­дущем, если мы только этого захотим». Друг за другом родившиеся дети весьма осложнили возможность реа­лизовать их планы и создали условия, в которых оба они могли почувствовать себя несостоявшимися, неудач­никами.

Недовольство собой нагнетает напряжение и в супру­жеских отношениях: неосознанно супруг рассматривает­ся как причина происшедшего: «Ведь если бы не он (она), то могло бы быть иначе... Если не семья, то...» Вместо того чтобы искать пути, как наверстать упущенное, или найти новые цели и ценности в жизни, силы тратят на поиски «виновного», на фантазирование, как могло бы быть. Все это в конце концов вызывает неудовлетворен­ность браком, напряжение во взаимоотношениях супру­гов.

Очень возможно, что именно так происходило в семье Анны и Томаса. Кризис вызвал второй ребенок, в вос­приятии матери полностью зачеркнувший ее возмож­ность реализовать себя в социальном плане. В такой си­туации неожиданную «услугу» семье предоставил пер­вый ребенок. Его рано проявившиеся музыкальные спо­собности стали средством, при помощи которого роди­тели как бы опять приблизились к своим юношеским целям, но не непосредственно, а через сына.

Слова матери это подтверждают: «Когда хвалили сына за удачное выступление, я чувствовала, как будто это хвалят меня. Как когда-то, в годы моего музициро­вания». Понятно, что родители начали ощущать свою жизнь как более осмысленную, больше чувствовать свою близость к сыну да и друг к другу тоже — ведь теперь они компаньоны, вместе с ним идут по тому пути, по ко­торому когда-то шли. В результате отношения между супругами улучшились, более теплой стала и вся атмос­фера в семье.

С точки зрения ребенка, дело происходит несколь­ко иначе. Мальчик рано почувствовал, что его музици­рование привлекло внимание родителей, вызвало их вос­хищение, а также что часы совместных занятий с ро­дителями приносят ему успокоение — несравнимо бо­лее приятное чувство, чем то напряжение, которое он ис­пытывал, когда родители, внутренне бурлящие, но внеш­не спокойные, обменивались ничего не значащими фра­зами между собой и с ним, когда атмосфера в семье бы-

150

ла подобна затишью перед грозой. Этого оказалось доста­точно, чтобы ребенок начал усиленно заниматься му­зыкой.

Как оценивать этот эпизод жизни с психологической точки зрения? Однозначно ответить тут нельзя. С одной стороны, очевидно, что психологический климат семьи вследствие «терапевтического» вмешательства старше­го сына улучшился, с другой — нельзя не обратить вни­мания на «подводные камни», которые могут сильно осложнить жизнь семьи и старшего сына. А их несколь­ко.

Во-первых, это повышенная ответственность, возло­женная на ребенка. Когда ребенок занимается каким-то делом: учебой в школе, музицированием, он испытывает интерес, соответствующий его потребностям, ценностям и ситуации, и в зависимости от обстоятельств либо дости­гает успеха, либо переживает неудачу. В случае неуда­чи он пытается организовать свою деятельность так, чтобы она была более успешной.

Если же ребенок чувствует, что его неуспех прине­сет большое огорчение родителям (что справедливо для-вышеописанного случая), то он, как правило, прилагает максимум усилий, чтобы этого не произошло. Образно говоря, такой ребенок и старается за двоих, и напрягает­ся за двоих, и боится неудачи за двоих. Поэтому пер­вое следствие повышенной ответственности — перена­пряжение.

Во-вторых, имеется повышенная вероятность «за­стревания» на препятствиях, так как чувствительность к неудаче у такого ребенка повышена. Представьте себе, что упомянутый мальчик имеет довольно средние му­зыкальные способности и при дальнейшем обучении му­зыке сталкивается со значительными трудностями. В обычном случае встреча с препятствием увеличивает усилия для его преодоления и человек в конце концов с ним справляется. Когда желание достигнуть успеха очень велико, то оно вызывает психическое напряжение, которое уже само по себе дополнительное препятствие. Иначе говоря, чрезмерное желание, повышенная от­ветственность с высокой вероятностью ведут к неуспе­ху, особенно при выполнении сложных задач.

Более того, когда это случается в подобной семей­ной обстановке, родители, сильно озабоченные успе­хами ребенка, прилагают максимум усилий, чтобы ре-

151

бенок «не расслабился», чтобы «собрался с силами», чтобы «еще больше постарался». Иногда и прямым тек­стом говорят, что он — «последняя надежда», что он «не должен огорчать своих родителей». Таким образом, ответственность, возложенная на хрупкие плечи ре­бенка, растет, а с ней вместе возрастает психическое напряжение, а это, в свою очередь, больше увеличивает вероятность вторичной неудачи.

Так образуется замкнутый круг: повышенная ответ­ственность — чрезмерное психическое напряжение — неудача — увеличение ответственности и требований — увеличение психического напряжения — повторная неудача. В этом порочном круге ребенок, особенно при выполнении сложных задач, «застревает» на возникших трудностях, попадая в тяжелую психологическую ситуа­цию. Он, с одной стороны, испытывает страх, и ему уже совсем не хочется делать то, к чему он ранее стремил­ся. С другой — чувствует нажим окружающих, обязатель­ства перед родителями: ведь это так важно для них! Часто малыш не может осознать и выразить свой страх, скажем, перед изнурительными занятиями музыкой, так как ему не хочется лишаться уважения к себе и к то­му же терять недостающее внимание и заботу обоих ро­дителей.

Ребенок, не сумевший преодолеть препятствий и не имеющий возможности «официально» и без потери в самоуважении выйти из ситуации, ищет косвенные пути. Безвыходная ситуация иногда решается посред­ством болезни. У некоторых детей перед занятиями на­чинает болеть голова, живот их тошнит, они испытывают слабость и другие болезненные симптомы. В остальное время они как бы сглаживаются и вовсе исчезают во время летних каникул. Примерно так же выглядит и так называемый школьный невроз, часто сопровождаю­щий детей, в семьях которых возлагаются повышенные требования к ребенку, не соответствующие его реаль­ным возможностям. Бедные те дети, которым вдолби­ли в голову, что они самые, самые, самые...

Вторая отрицательная сторона выполнения их не­реализованных желаний кроется в нестабильности по­добной семейной структуры. Достаточно ребенку «про­валиться», идя по пути, предусмотренному родителями, и отношения между супругами опять резко ухудшаются. И дело тут не только в том, что исчезло связывающее

152

их звено. Если раньше другой супруг подсознательно обвинялся в том, что он стал препятствием в достиже­нии личных жизненных планов, то теперь к этому могут присоединиться сознательные и бессознательные упре­ки за неуспех ребенка.

Если вспомнить семейную ситуацию Томаса и Анны,
то она кончилась именно так. Фатально с первого взгля­
да выглядит то, что старший сын повторил жизненный
путь своих родителей: после окончания музыкальной
школы он не сумел поступить в консерваторию, женил­
ся и отказался от дальнейшей музыкальной карьеры.
Более того, он вдруг почувствовал, что ему вообще не
нравится публично играть. Родители же вскоре после
неудачи сына подали заявление на развод. Крушение
их связи, основанной на реализации собственных устрем­
лений посредством ребенка, в определенной мере было
закономерным. За весь продолжительный период сов­
местной жизни они все время бежали от более углублен­
ного понимания своих супружеских проблем, закрывали
глаза на личные, экзистенциальные вопросы: чего я сам
хочу от жизни? Что я могу сделать, чтобы приблизить­
ся к своим собственным жизненным целям? ч-

• ■■ "°' ■

Дети в семье — дополнение, обогащение жизни двух людей, связавших себя узами брака. Они приносят ра­дость и заботу, которые расширяют любовь друг к дру­гу, делают любовь между мужем и женой более глубо­кой, осмысленной, человеческой. Несомненно, что ре­бенку нужны оба родителя — любящие отец и мать. Од­нако продолжающаяся десятилетиями жизнь двух эмо­ционально разъединенных людей «ради ребенка» часто является тщетной попыткой создать иллюзорный фа­сад семейного благополучия. Нерешенные супружеские проблемы, хотя и спрятанные под девятью замками, влияют на ребенка посредством психологических меха­низмов: «козла отпущения», отвержения супруга через ребенка, ребенка — члена «военного союза», ребенка как объединяющего родителей звена и др. Иногда при­ходится констатировать, что скрытые супружеские проб­лемы столь пагубно действуют на ребенка, что выгоды от сохранения брака очень сомнительны.

Во многих семьях время от времени трения, возни­кающие между супругами, способствуют появлению

153

психологических проблем у ребенка. Решить эти проб­лемы и, таким образом, помочь ребенку часто просто не­возможно без коррекции супружеских отношений. Семья — единый организм. Нарушение эмоционального состояния ребенка, его «плохое» поведение, как прави­ло, является симптомом других семейных «болезней». Самая хорошая профилактика — оздоровление, улажи­вание супружеских отношений, решение собственных проблем. Они не изолированы, а прямо вплетены в ва­ши отношения с ребенком. Ваши супружеские и собствен­ные проблемы — не только ваше личное дело, но важ­ный фактор развития личности вашего ребенка.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОГО СЛОВА: ДИАЛОГ С ПРОЧИТАВШИМ ЭТУ КНИГУ

Читатель. Когда я закрыл последнюю страницу ва­шей книги, у меня возникло странное чувство, и я хочу поделиться с вами некоторыми мыслями по этому по­воду. С одной стороны, это чувство вызвано тем, что многое в семье, с чем я имел дело, происходило как-то само собой, как бы не касаясь меня. Чтение книги на­полнило мои семейные отношения новым содержанием, они стали более объемными, сложными, «разноцвет­ными». С другой стороны, я ощущаю какую-то тревогу, даже пессимизм: «Ну а как же изменить жизнь семьи? Как сделать ее лучше?» Я не нашел и не нахожу отве­та на эти вопросы...

Автор. Кажется, что некоторые из описанных случаев вас затронули, вы увидели в них себя.

Читатель. Да. Ну а что дальше? Теперь я яснее, яр­че вижу недостатки в своих отношениях, замечаю то, на что раньше почти не обращал внимания. Тем при­скорбнее, что я не знаю, как мне дальше действовать.

Автор. Вы считаете, что лучше не знать о том, чего вы сейчас же не умеете исправить?

Читатель. Да, так было бы спокойнее... Хотя нет, вряд ли это идет на пользу. Я теперь, по крайней мере, лучше понимаю происходящее, и, наверное, многое можно изменить к лучшему в отношениях с детьми, да и с женой тоже. Конечно, это уже кое-что. Возмож­но, постепенно я найду новые конкретные способы, как мне общаться, как действовать, чтобы я и мой ребенок лучше понимали друг друга.

154

Автор. В книге вам не хватало конкретных рекомен­даций, как поступить в том или другом случае?

Читатель. Думаю, что нет. Вы ведь не знаете моей семьи! Как бы там ни было, за то, что происходит в ней, отвечаем мы — я, моя жена и сын. Это — наше дело, наша ответственность.

Автор. В начале разговора вы говорили о своем стран­ном чувстве, в котором частично присутствует раздра­жение, неверие в будущее...

Читатель. Возможно, такое чувство естественно. Ведь когда видишь, что многое можно изменить в луч­шую сторону, думаешь о будущем: смогу ли я это сде­лать? Хватит ли у меня терпения, сил, доброжелатель­ности, умения? Эти мысли вызывают и тревогу, и неуве­ренность... Конечно, мне бы хотелось, чтобы в книге было бы больше советов — делай, мол, так и так, и все будет хорошо. Но я также могу предвидеть и свою реакцию, если бы какие-то из ваших советов не сработали. Я просто отрекся бы от того, что, мне кажется, я начал нащупы­вать, когда читал вашу книгу и думал о нашей семье.

Автор. Я рад, что вы, кажется, справились со своей тревогой, поверили в свои силы.

Читатель. Если я только сохраню желание всмотреть­ся, вчувствоваться в мир ребенка, если смогу, как вы говорите, «посмотреть на семью его глазами». Я верю, что найду способ, как стать ближе ему, как помочь ему лучше разобраться в себе и в том, что происходит во­круг него.

Автор. Верю в ваш успех; думаю, что вы на верном пути. Конечно, на этом пути у вас возникнет много труд­ностей. В этой книге мы смогли рассказать лишь о не­которых. Но существуют и другие книги, которые мы рекомендуем прочесть.

СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Азаров Ю. П. Семейная педагогика. М.: Политиз­дат, 1985.

Дрейкурс Р., Солц В. Счастье вашего ребенка. М.: Прогресс, 1986.

Захаров А. И. Как предупредить отклонения в пове­дении ребенка. М.: Просвещение, 1986.

Леви В. Л. Нестандартный ребенок. М.: Знание, 1983.

Спиваковская А. С. Игра — это серьезно. М.: Педа­гогика, 1981.

Спиваковская А. С. Как быть родителями. М.: Педа­гогика, 1986.

Раттер М. Помощь трудным детям. М.: Прогресс, 1987.

Шенфельдер Г. Должны ли дети быть трудными? М.: Знание, 1982.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Вместо введения 3

ГЛАВА I. РЕБЕНОК — ВОСПИТАТЕЛЬ СЕБЯ б

ГЛАВА II. ВИДИМ ЛИ МЫ ТО ЖЕ ТАК ЖЕ7 ^
ГЛАВА III. ПОЧЕМУ В ОДНОЙ СЕМЬЕ — РАЗНЫЕ ДЕТИ?

Первый ребенок 23

Второй ребенок 38

Экология семьи 44

Младший ребенок и средний ребенок 59

Единственный ребенок 61

ГЛАВА IV. РЕБЕНОК ОСМЫСЛЯЕТ ОТНОШЕНИЕ РОДИТЕЛЕЙ К СЕБЕ 68

Я нужен и любим, и я люблю вас тоже • 69

Я нужен и любим, а вы существуете ради меня 72

Я нелюбим, но я от всей души желаю приблизиться к вам 78

Я не нужен и нелюбим. Оставьте меня в покое 96

ГЛАВА V. РОДИТЕЛЬСКАЯ ЛЮБОВЬ: КАК РЕБЕНОК ЕЕ ВОСПРИНИМАЕТ ЮО

Любящий родитель заботится о ребенке 102

Любящий родитель проводит с ребенком много времени 107
Любящий родитель ласкает своего ребенка, выражает нежные чувства 112

О подарках 118

ГЛАВА VI. РЕБЕНОК ОСМЫСЛЯЕТ ОТНОШЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ ДРУГ К ДРУГУ 124

Козел отпущения 129

Отвержение супруга через ребенка 134

Ребенок — член «военного союза» 139

Ребенок — объединяющее родителей звено 145

Вместо заключительного слова: диалог с прочитавшим эту книгу 154

Научно-популярное издание

Гинтарас Теодорович Хоменгаускас СЕМЬЯ ГЛАЗАМИ РЕБЕНКА

Зав. редакцией А. В. Черепанина

Редактор Н. В. Тарабрина

Художник В. Е. Карпов

Художественный редактор Е. В. Гаврилин

Технические редакторы Т. Г. Иванова, Л. А. Зотова, С. Н. Жданова

Корректор В. Н. Рейбекель

ИБ № 1375

Сдано в набор 13.09.88. Подписано в печать 16.03.89. Формат 84Х 1О8'/з2- Бумага офс. № 1. Печать офсетная. Гарнитура тайме. Усл. печ. л. 8,4. Уч.-изд. л. 8,60. Усл. кр.-отт. 34,23. Тираж 120 000 экз. Зак. № 2531. Цена 1 р. 50 к.

Издательство «Педагогика» Академии педагогических наук СССР и Государствен­ного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли 107847, Москва, Лефортовский пер., 8

Ордена Трудового Красного Знамени Калининский полиграфический комбинат Го­сударственного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торгов­ли. 170024, г. Калинин, пр. Ленина, 5.

1   2   3   4   5



Закрыть ... [X]

Дети тети и племянницы по отношению друг к другу - ответы и советы на Ушки кошки на ободке из бумаги своими руками

Отношения семьи к друзьям ребенка Отношения семьи к друзьям ребенка Отношения семьи к друзьям ребенка Отношения семьи к друзьям ребенка Отношения семьи к друзьям ребенка Отношения семьи к друзьям ребенка Отношения семьи к друзьям ребенка Отношения семьи к друзьям ребенка Отношения семьи к друзьям ребенка