Помощь вожатому игры конкурсы кричалки

Ноздрев — персонаж поэмы Н. В. Гоголя
Образ Н. представляет тип «разбитного малого», кутилы, ибо Н. всякий раз попадает в помощь вожатому игры конкурсы кричалки историю: либо его выводят из зала жандармы, либо выталкивают свои же приятели, либо он напивается в буфете. Н. также охоч до женского пола, он не прочь «попользоваться насчет клубнички» (он завсегдатай провинциальных театров и поклонник актрис, его детей воспитывает «смазливая нянька»). Главная страсть Н. — «нагадить ближнему» : Н. распускал небылицы, расстраивал свадьбу, но по-прежнему почитал себя приятелем того, кому нагадил. Страсть Н. общечеловеческая, не зависит ни от чина, ни от веса в обществе. По Гоголю, подобно Н., гадит человек «с благородной наружностью, со звездой на груди» («И нагадит так, как простой коллежский регистратор»). Фамилия Н. — метонимия носа (происходит абсурдное двойное отделение: ноздрей от носа, носа — от тела). Портрет Н. также построен на метонимии лица и согласуется с игры его метонимической фамилией: «возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой. Но здоровые и полные щеки его так хорошо были сотворены и вмещали в себе столько растительной силы, что бакенбарды скоро вырастали вновь, еще даже лучше прежних». Вещи вокруг Н. тождественны его хвастливой и азартной натуре. С одной стороны, они иллюстрируют хаотичность Н., с другой — его гигантские претензии и страсть к преувеличениям. В доме Н. все заляпано краской: мужики белят стены. Н. показывает Чичикову и Мижуеву конюшню, где стой ла в основном пустые; пруд, где раньше, по словам Н., «водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку» ; псарню с густопсовыми и чистопсовыми, «наводившими изумление крепостью черных мясов» ; поле, где Н. ловил зайца-русака за задние ноги. Кабинет Н. отражает его воинственный дух: вместо книг по стенам висят сабли, ружья, турецкие кинжалы, на одном из которых по ошибке было вырезано: «Мастер Савелий Сибиряков» (алогизм Гоголя подчеркивает абсурдность вранья Н.). Даже блохи в доме Н., всю ночь кусавшие Чичикова, как и Н., «пребойкие насекомые». Энергичный, деятельный дух Н., в противоположность праздности Манилова, тем не менее лишен внутреннего содержания, абсурден и в конечном счете так же мертв. Н. меняет все, что угодно: ружья, собак, лошадей, шарманку — не ради выгоды, а ради самого процесса. Четыре дня, не выходя из дому, Н. подбирает крапленую колоду, «на которую можно было бы понадеяться, как на верного друга». Н. — шулер, он подпаивает Чичикова мадерой и рябиновкой с запахом сивухи, чтобы обыграть в карты. Играя с Чичиковым в шашки, Н. ухитряется обшлагом рукава халата продвинуть шашки в дамки. Если Манилов заботится о «деликатных» деталях, Собакевич — о целом, то Н. пренебрегает тем и другим. Еда у Н. выражает его бесшабашный дух: «кое-что и пригорело, кое-что и вовсе не сварилось. Видно, что повар руководствовался более каким-то вдохновеньем и клал первое, что попадалось под руку <...> перец … капусту, пичкал молоко, ветчину, горох — словом, катай-валяй, было бы горячо, а вкус какой-нибудь, верно, выйдет». Н. импульсивен и гневлив. В пьяном виде Н. сечет розгами помещика Максимова, собирается с помощью дюжих слуг побить Чичикова. Н. способен одновременно хвалить и ругать, не стесняясь в выражениях: «Голову ставлю, что врешь!», «… ведь ты большой мошенник <...> Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил на первом дереве» (о Чичикове) ; «…это просто жидомор» (о Собакевиче). Н. — инициатор скандала вокруг «мертвых душ», он первым выдал тайну Чичикова на бале у губернатора, после чего «посреди котильона он сел на пол и стал хватать за полы танцующих». Н. в разговоре с чиновниками подтвердил, будто Чичиков — шпион, еще в школе был фискалом, что он печатает фальшивые ассигнации и что к его дому на ночь поставили караул, но Чичиков за одну ночь все ассигнации переменил на настоящие, что он, Н., помогал Чичикову похитить губернаторскую дочку и пр.

"...Ноздрев в тридцать пять лет был таков же совершенно, каким был в осьмнадцать и двадцать: охотник погулять..."

"... С полицеймейстером и прокурором Ноздрев тоже был на «ты» и обращался по-дружески..."

"... Чичиков узнал Ноздрева [...] который с ним в несколько минут сошелся на такую короткую ногу, что начал уже говорить «ты», хотя, впрочем, он с своей стороны не подал к тому никакого повода..."

"... Ноздрев человек-дрянь, Ноздрев может наврать, прибавить, распустить черт знает что, выйдут еще какие-нибудь сплетни..." (Чичиков)

"... Лицо Ноздрева, верно, уже сколько-нибудь знакомо читателю. Таких людей приходилось всякому встречать немало. Они называются разбитными малыми, слывут еще в детстве и в школе за хороших товарищей и при всем том бывают весьма больно поколачиваемы.

В их лицах всегда видно что-то открытое, прямое, удалое. Они скоро знакомятся, и не успеешь оглянуться, как уже говорят тебе «ты».
nozdrev-hudozhnik-P-Boklevskij
Ноздрев.
Художник П. Боклевский

Дружбу заведут, кажется, навек: но всегда почти так случается, что подружившийся подерется с ними того же вечера на дружеской пирушке. Они всегда говоруны, кутилы, лихачи, народ видный.

Дома он больше дня никак не мог усидеть. Чуткий нос его слышал за несколько десятков верст, где была ярмарка со всякими съездами и балами; он уж в одно мгновенье ока был там, спорил и заводил сумятицу за зеленым столом, ибо имел, подобно всем таковым, страстишку к картишкам.

В картишки, как мы уже видели из первой главы, играл он не совсем безгрешно и чисто, зная много разных передержек и других тонкостей, и потому игра весьма часто оканчивалась другою игрою: или поколачивали его сапогами, или же задавали передержку его густым и очень хорошим бакенбардам, так что возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой.

Но здоровые и полные щеки его так хорошо были сотворены и вмещали в себе столько растительной силы, что бакенбарды скоро вырастали вновь, еще даже лучше прежних. И что всего страннее, что может только на одной Руси случиться, он чрез несколько времени уже встречался опять с теми приятелями, которые его тузили, и встречался как ни в чем не бывало, и он, как говорится, ничего, и они ничего.

Ноздрев был в некотором отношении исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории. Какая-нибудь история непременно происходила: или выведут его под руки из зала жандармы, или принуждены бывают вытолкать свои же приятели. Если же этого не случится, то все-таки что-нибудь да будет такое, чего с другим никак не будет: или нарежется в буфете таким образом, что только смеется, или проврется самым жестоким образом, так что наконец самому сделается совестно.

И наврет совершенно без всякой нужды: вдруг расскажет, что у него была лошадь какой-нибудь голубой или розовой шерсти, и тому подобную чепуху, так что слушающие наконец все отходят, произнесши: «Ну, брат, ты, кажется, уж начал пули лить».

Есть люди, имеющие страстишку нагадить ближнему, иногда вовсе без всякой причины [...] Такую же странную страсть имел и Ноздрев. Чем кто ближе с ним сходился, тому он скорее всех насаливал: распускал небылицу, глупее которой трудно выдумать, расстроивал свадьбу, торговую сделку и вовсе не почитал себя вашим неприятелем; напротив, если случай приводил его опять встретиться с вами, он обходился вновь по-дружески и даже говорил: «Ведь ты такой подлец, никогда ко мне не заедешь».

Ноздрев во многих отношениях был многосторонний человек, то есть человек на все руки. В ту же минуту он предлагал вам ехать куда угодно, хоть на край света, войти в какое хотите предприятие, менять все что ни есть на все, что хотите.

Ружье, собака, лошадь – все было предметом мены, но вовсе не с тем, чтобы выиграть: это происходило просто от какой-то неугомонной юр



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Маркетинг трансакционный - Энциклопедия по экономике Скин по никам парень с масками

Помощь вожатому игры конкурсы кричалки Помощь вожатому игры конкурсы кричалки Помощь вожатому игры конкурсы кричалки Помощь вожатому игры конкурсы кричалки Помощь вожатому игры конкурсы кричалки Помощь вожатому игры конкурсы кричалки

Похожие новости